Сво Раф всегда бил первым

Сво Раф всегда бил первым

12.10.2018 Новости

Сво Раф всегда бил первым
Сво Раф всегда бил первым

Четверть века назад не стало Рафаела Багдасаряна, известного ереванцам, и не только, как Сво Раф. Вор в законе ушел, но дело его живо — по крайней мере последний парад-алле авторитетов прошел в армянской столице несколько месяцев назад.

Не исключено, что в знак благодарной памяти и глубокого уважения. Известно: человека помнят по делам. В случае с Сво Рафом есть что помнить…

Cамый светлый день его жизни пришелся на день похорон. В 1993 году в Ереване хоронили Рафаела Багдасаряна. Зажатый энергетической блокадой город уже не один год жил без электричества, а тут вдруг целых два дня купался в море света. С чего бы это?

С того, что, провожая в последний путь самого знаменитого вора в законе, друзья смогли доставить в Ереван мазут для ТЭЦ и таким образом отдать ему дань памяти.

Друзей у покойного оказалось много – восемьсот с лишним не самых безупречных с точки зрения соблюдения законов персон из многих стран мира: США, Германии, Италии и, что интересно, Турции и Азербайджана. В принципе полиция (тогда милиция) Армении могла навеки прославиться, сдав Интерполу цвет мирового криминалитета, но грань между смелостью и безрассудством армянские сыщики знали.

…Прощание проходило в родительском доме Сво Рафа (тогда – на улице Алавердяна), куда мы с другом пришли выразить соболезнования брату покойного, нашему давнему приятелю, партийному деятелю времен советской Армении и главе одного из министерств в постсоветский период.

Если разделить присутствовавших на лица узнаваемые и неузнаваемые, то вторых было больше. Из чего нетрудно заключить, что вторые – гости. Но вот кто из них “Вася Бриллиант”, кто “Япончик”, а кто Анвар Зинафутдинов (“Ферганский ястреб”) или, скажем, Дед Хасан, мы знать не могли. Не подойдешь же спросить: “А вы, товарищ, случайно не Джаба Иоселиани?”

Держались они так, как держатся на панихиде, и если чем-то и выделялись, то какой-то отстраненностью от окружающих – так обычно ведут себя принадлежащие к особой касте. Впрочем, это могло лишь показаться.

Что старое поколение ереванцев может вспомнить о Багдасаряне? Много чего. До него ереванцы знали Жожо – признанного атамана воровского мира столицы. Жил по принципу “Бей первым”, собираясь на разборки, повторял: “Мы не спрашиваем, сколько вас, мы спрашиваем, где и когда?”.
Он и стал крестным отцом Рафаела, под чьим присмотром школьник превратился в юного вора, совершил первую кражу, научился бить первым и не думать о количестве противников, с которыми предстоит схлестнуться в драке. Дальше Рафаел стал пропускать уроки в школе, проявлять неуважение к старшим и вообще вести себя неподобающе, за что был сильно бит отцом и не раз. Но толку? Толк был в другом.

В возрасте четырнадцати лет, в победном сорок пятом, когда юные пионеры клялись в верности Ильичу и равнялись на Тимура и его команду, Рафаэль стал вором в законе и получил кличку “Сво Раф”.

Почему “Сво”? Объяснений нет, потому рискну предположить сам. Потому что если в России дворовая игра называется “город за город”, то на армянском она произносится как “горцагорц”. На русском говорили “брать на испуг”, в армянской фонетической транскрипции переделали в “наспуг”, на условно русском произносится “шлагбаум”, на бытовом армянском дублируется как “шламбаво”. И так далее. “Сво” в приложении к “Раф” из того же ряда: “свой”, “парень не промах”. Короче, Раф – “свой”! Суть вопроса в том – для кого?

Промах – не промах, но парень имел за спиной пятнадцать судимостей (стало быть, пятнадцать промахов) и, отсидев все сроки от звонка до звонка, провел в местах заключения тридцать четыре года ровно. Но как! Не подписав ни одной бумаги, не выполнив ни единого распоряжения начальников и не отработав ни одного дня. То есть к тем годам, когда балерины с металлургами уже выходили на пенсию, наш герой не имел даже трудовой книжки. А если бы и имел, то что в нее вписать? Грабежи, разбои, убийства при отягчающих обстоятельствах?

Представления о рабочих буднях криминалитета резко отличаются от общепринятых у трудящихся, но вот что интересно: уголовники всегда держат руку на пульсе мировой экономики и в этом смысле находятся в авангарде происходящих в народном хозяйстве перемен. Вот и горбачевские перестроечные годы не застали воров врасплох, не заставили поднять руки вверх. Подтверждается нижеследующим.

“Друзья! Мы должны признать, что настали новые времена. И политические деятели, и так называемые “цеховики” любят говорить, что нет сильной политики без сильной экономики. Эту мысль подтверждает пример мощных государств Америки и Европы. Заметно это и у нас, в Советском Союзе. Хотим мы или не хотим, но должны принимать участие в политических процессах. А еще точнее, мы, независимо от нашей воли, уже участвуем в политических процессах”, — это отрывок не из речи партийного босса на съезде КПСС, а из выступления вора в законе Джабы Иоселиани (“Дюба”).

Кстати, впоследствии Иоселиани стал членом военного совета Грузии, приведшего к власти Эдуарда Шеварднадзе.

Сходка проходила в Тбилиси. Была поставлена четкая задача: работать на сращивание с властью (в Армении, как мы знаем, было успешно претворено в жизнь). Между тем прийти к окончательному консенсусу в столице Грузии тогда не удалось: оппозиция в лице воров-традиционалистов (и прежде всего “Васи Бриллианта”) проект не поддержала (обратим внимание: свободное волеизъявление оппозиционера никем и никоим образом не было пресечено).

“Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя” — говорил вождь, и он знал, что говорил. На рубеже восьмидесятых-девяностых советское общество раздирали межнациональные конфликты, и Сво Раф, находясь физически вдали от Армении, душой был с ней. Чем мог (а мог Сво Раф много чего), он помогал своей родине.

…Декабрь 1992 года, Москва, гостиница “Минск”, номер “люкс”. В номере двое: Сво Раф и Фикрет Магеррамов, не считая девятимиллиметрового пистолет-пулемета Ingram американского производства. “Люкс” в гостинице “Минск” служил как бы офисом Сво Рафа, где замышлялись операции не только гуманитарного характера.

Группа захвата сработала четко: наручники — автомобиль — “Лефортово” (тюрьма КГБ со стопроцентной изоляцией от внешнего мира).

Само собой разумеется: ничего не говорить, ничего не подписывать, ни в чем не каяться. Как везде, так и в Лефортово.

Из жизнеописания Сво Рафа в мемуарной литературе. “13 июня 1993 года в СИЗО “Лефортово” приехали полицейские из Германии, чтобы допросить вора в законе о нескольких убийствах на своей территории, однако встреча не состоялась. Позже близкие пытались передать ему посылку с продуктами, но ее не приняли под предлогом, что к авторитету в тот день “поместили двоих”. Впрочем, родные вора особо не огорчились: вскоре он должен был выйти на свободу — предъявить конкретные обвинения задержанному так и не смогли”.

Биографы вора в законе отмечают, что летом состояние здоровья Сво Рафа резко ухудшилось. В обстановке строгой секретности его привезли в одну из московских больниц и прооперировали под другим именем. Однако утром в возрасте шестидесяти трех лет “крестный отец” из Армении скончался, не приходя в сознание.

В тот блокадный день 1993 года в Ереване было много света – хоронили Рафаела Багдасаряна (Сво Рафа)…

primecrime.ru


Источник: “http://kompromat1.info/articles/99351-svo_raf_vsegda_bil_pervym”